[senseit]: новые ощущения

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » [senseit]: новые ощущения » Кластеры » My Obsession // #8


My Obsession // #8

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Участники в порядке очереди: Вольфганг и Кала
Дата и место: Берлин и Мумбаи, через некоторое время после событий финальной серии первого сезона
Описание:Главный план- защитить любимых от того, в чьих жилах течет та же кровь, - успешно воплощен. Друг по крови, брат по духу уверенно идет на поправку... Самое время увидеться с той, что не желает уходить из мыслей и на краткое мгновение.
Дополнительно:

https://45.media.tumblr.com/44673e7632b3f3f9dcf8c5240cf3e8a3/tumblr_nszfndj8VR1qeg6zlo5_250.gif

Отредактировано Kala Dandekar (2016-04-30 22:44:35)

+1

2

-Какого черта! Вольфи, ты что задумал? - воскликнул Феликс, и тут же болезненно скривился. Слишком резко он дернулся, отрывая голову от подушки и приподнимаясь на кровати. Доктора сделали свое дело, но боль все еще донимала его.
Когда стало ясно, что жизни Феликса ничего не угрожает, и он стремительно идет на поправку, Вольфганг принял решение перевезти того к себе домой. Да, да, теперь роскошный особнячок дядюшки Сергея принадлежал ему. Как ближайшему оставшемуся в живых родственнику. Конечно, стоило кое-где провести некоторые ремонтные работы, но в целом, дом был вполне обитаем. И он был куда лучше той дыры, где Вольфгангу приходилось проживать раньше.   
-Эй, так дела не делаются! Ты представляешь, что сейчас начнется?! Нас сожрут с потрохами! - выдав последнюю реплику Феликс рухнул обратно. Все же он был пока еще слишком слаб.
-Уже жрут. - мысленно усмехнулся Вольфганг, но вслух ответил совершенно другое:
-У тебя достаточно людей. И у тебя по-истине светлая голова. Ты что-нибудь придумаешь.
Естественно о смерти Сергея Богданова стало известно довольно быстро, и мгновенно активизировавшиеся «коллеги по цеху» уже подгребли под себя большую часть дядюшкиного бизнеса. Вольфгангу уже наносили визиты главари других крупных криминальных группировок, где вежливо, но тем не менее доступно объяснили последнему Богданову, что ни сил, ни ресурсов у того, чтобы продолжать контролировать тот или иной бизнес, не хватит, а потому, стоит либо отойти в сторонку, либо пойти на объединение группировок, понятное дело, под рукой более сильных людей. Вольфганг, естественно, не дал визитерам никаких четких ответов, сказал что подумает, хотя на самом деле даже и не собирался забивать свою голову такой мелочью.
Из них двоих всегда более честолюбивым и более жадным был Феликс. Самому Вольфгангу власть была ни к чему. Он, в отличие от друга, никогда не бредил ею и не зацикливался на этой мысли. И уже хотя бы только по этой причине он не намеревался тащить друга с собой.
Справится тот с делом, удержит рушащуюся империю Сергея если не в целости, то хотя бы в сохранности — приобретет авторитет среди криминальных боссов. А авторитет всегда влечет за собой власть. Феликсу понравится жизнь большого богатого человека, Вольфганг в этом не сомневался. Ему же, похоже, судьба пророчит совсем иное будущее.
Черноволосая индианка, столь неожиданно и стремительно вторгшаяся в его жизнь никак не хотела покидать его мысли. Да, конечно, еще совсем недавно, при их последней встрече он сам сказал ей, что та должна выйти замуж за Раджана, но тогда он был чересчур взвинчен. Эмоции тогда просто били через край. Что ж, он совершил очередную ошибку, и у него вновь два пути — оставить все как есть, или же попытаться все исправить.
Всегда следует бороться до конца. Даже если победы не видать, не стоит сдаваться и опускать руки. В жизни всякое может произойти. Иногда всего лишь одно твое незначительное, на первый взгляд, действие может поднять тебя на вершину горы, а иногда наоборот — уронить на дно самой глубокой ямы. За последние пару недель Вольфганг успел побывать и там, и там. Он уже начал восхождение обратно, но ему еще многое предстоит сделать.
-Если тебе так нужны эти долбаные бриллианты, пошли кого-нибудь другого. - проворчал Феликс. Больше он не делал попыток подняться, лежал, уставившись в лицо нависавшего над ним Вольфганга.
-Рад бы, но не могу. - развел он руками, едва заметно улыбаясь — Докатился, Вольфи? Уже и лучшему другу начал врать?Такое сложное дело я не могу поручить никому. На той стороне слишком опытные люди, абы с кем дела не ведут. И ты сам знаешь, протащить через границу хотя-бы килограмм индийских камушков чрезвычайно сложное дело. С поставщиками нужно договариваться при личной встрече, а не по телефону.
Естественно, ни с какими контрабандистами он договариваться не собирался, но придумать  оправдание своему отъезду из Германии было просто необходимо. Не мог же он сказать Феликсу правду, что едет к той, что навсегда изменила его внутренний и внешний миры? Феликс бы его просто засмеял. Сказал бы, что он, вероятно, слишком сильно ударился башкой обо что-то, и посоветовал сходить в какой-нибудь клуб, где полным-полно всяких девочек — выбирай любую.
-Ладно, черт с тобой, - вяло махнул рукой Феликс — Убирайся в свою Индию! Надеюсь ты не свернешь себе шею где-нибудь по дороге.
В ответ Вольфганг наклонился над другом и улыбаясь похлопал того по плечу.
-Выздоравливай.

+2

3

Выбор. Мы выбираем постоянно. Когда открываем по утрам глаза, когда делаем очередной вдох, когда смотрим в окно и решаем, планируем, как проведем этот день, - мы выбираем. Выбор меняет нашу жизнь понемногу, незаметно и одновременно меняя нас самих. И  трудно разобраться, какое решение было верным, а какое в результате окажется ошибкой. Вдвойне труднее, когда разум и чувства в разладе, и согласия между ними не достичь никак.
   Разум твердил Кале, что правильно- это выйти за Раджана. И для этого есть сотни и тысячи причин: он индиец, он нравится родителям, он испытывает к ней если не любовь, то симпатию и привязанность. И если она откажется от брака, то ее не поймут. Никто не поймет, и объяснить не получится.
   Но если это правильно, то почему сердце, глупое и мудрое одновременно, твердит, что брак- страшная ошибка? Почему оно каждым ударом отбивает совершенно другое имя? И другое лицо все время стоит перед мысленным взором? Что делать в таком случае? Поступить, как советует разум, или послушать сердце, а после приготовиться принять последствия выбора?
   Кала не знала. Сомнения разрывали душу на части, мешали сосредоточиться на любимой работе, прежде занимавшей большую часть мыслей. Какой же простой и понятной жизнь была прежде!  И какой предсказуемой... 
  Так что же мне делать?- руки привычно перебирал колбы с ингредиентами, а мысли были далеки от химии. Что мне делать? С кем посоветоваться?
   Уилл все последнее время находился под воздействием медицинских препаратов, чтобы не дать возможности добраться до них Шептуну. Райли присматривала за ним. Сан боролась за жизнь в тюрьме, выживала. Они бы поняли, и даже в словах нужды почти не было.
   Индианка отставила пробирки, вежливо улыбнулась коллегам и, сославшись на головную боль, отпросилась домой. Благо никто не предложил проводить, потому что путь девушки лежал в совершенно ином направлении. К  храму Ганеша.
   - Что же мне делать? - спросила и застыла в ожидании. Если бог не ответит, то возможно ответа нет вовсе. - Что делать, Ганеша?

+2

4

Закрыв за собой дверь спальни Вольфганг спустился по лестнице в гостиную. Поломанную и изрешеченную пулями мебель уже заменили на новую, но в стенах, если хорошенько присмотреться, то и дело виднелись дырки от пуль. Заделывать и замазывать их дядюшкины уголовники не торопились. Сам же Вольфганг не собирался отдавать распоряжения на этот счет. Ему было глубоко плевать на всякие мелкие детали интерьера. В конце концов, в ближайшее время ему в этой гостиной не сидеть. Он вообще может быть никогда уже не вернется в этот дом. А если Феликсу что-то не понравится в интерьере, пусть сам и распоряжается на сей счет.
Едва Вольфганг ступил на последнюю ступеньку лестницы ему навстречу моментально поднялись из мягких кресел двое здоровенных, наголо бритых детин. Последняя парочка бывших дядюшкиных охранников, уцелевшая после недавнего побоища.
-Я уезжаю. - ни на секунду не останавливаясь проинформировал их Вольфганг — Сопровождать меня не надо. Слушаться Феликса так же как слушались Сергея. Охрану дома усилить. Если облажаетесь, - на секунду он остановился и внимательно посмотрел на уголовников — оторву всем головы. Все ясно?
-Да, босс. - коротко и чуть ли не хором подтвердила парочка.
Они старались выглядеть спокойными и уверенными в себе, но Вольфганг все равно заметил мелькнувший в их глазах страх, когда пообещал расправиться с ними в случае совершенной ошибки. Эти двое были в доме во время его визита к дядюшке, и хоть участия в побоище не принимали, будучи заняты охраной периметра, прекрасно видели конечный результат — кучу трупов собственных дружков и абсолютно живого и здорового Вольфганга. Уж они-то явно поверили его угрозе.
-Вот и отлично. - холодно кивнув, Вольфганг отвернулся и неторопливо вышел из гостиной.
Не задерживаясь на крыльце он подошел к своему БМВ и открыв дверцу забрался в салон.
Глубоко вздохнув он откинулся на сиденье. Впереди была дальняя дорога с неизвестным финалом. Мало сесть на самолет и просто прилететь в Индию. Мумбаи - огромный город с многомиллионным населением. Как в такой ситуации отыскать ту единственную, ради которой он готов, фактически, порвать с прошлым и начать новую жизнь? Остается, наверное, лишь надеяться на какое-то чудо. Чудо, сродни тому, что свело когда-то их в том самом кафе, во дворе одного из берлинских домов. Возможно, это же самое чудо подскажет ему, что делать, поможет объяснить индианке, что ради нее он готов на все, готов меняться, становиться лучше. В общем-то, он уже начал это делать, хотя окружающие этого и не замечают.
Сначала его вела страсть и простое желание обладать такой красивой женщиной. И он в открытую сказал об этом Кале. Но затем, спустя какой-то отрезок времени, его чувства начали меняться. Когда его голова не была забита повседневными делами, его мысли постоянно возвращались к ней. Ее образ постоянно преследовал его. В конце концов это привело его в храм индийского бога, а ее в то самое кафе. Именно с того времени он начал меняться. Индийская красавица перевернула его внутренний мир, заставив смотреть на некоторые вещи под иным углом.
Конечно, его прошлое нельзя ни изменить, ни даже забыть, но это совершенно не значит, что свершенные некогда поступки и память о них не позволят кардинально изменить будущее. Хотя, сделать это будет трудно. Кала все видела, все знает. Она спасла его шкуру, но это ведь было до того как он сначала признался Сергею в убийстве отца, а затем в упор расстрелял и его самого.
Вольфганг не знал, не мог понять, что теперь чувствует Кала в отношение его. В голове царила совершенная каша из его собственных мыслей и обрывков чужих. Мысли текли бурной рекой, перемешивались, и вычленить из них принадлежащие его любимой было совершенно невозможно.
-Как ты меня встретишь? Захочешь ли, сможешь ли понять, простить? - на миг он прикрыл глаза, а когда вновь открыл их, то обнаружил себя вновь стоящим в храме Ганеши, а всего лишь в нескольких шагах перед ним замерла коленопреклоненная Кала. И на него моментально нахлынули ее чувства и эмоции.
Похоже, на этот раз он слишком громко и явно подумал о девушке, что вновь привело к «визиту». Но зато теперь он вновь мог любоваться ею в-живую.
-Ты снова просишь своего бога о помощи? - негромко сказал он, даже, скорее не спрашивая, а констатируя факт.
Голос его звучал спокойно и без насмешки. Сейчас было не время шутить или подначивать. Девушка стояла перед серьезной дилеммой. И Вольфганг понял, что возможно именно сейчас решится его судьба. Сейчас, а не по прилете в Индию.

+2

5

Бог никогда не давал прямых ответов на полученные вопросы. Молчал, таинственно улыбаясь нарисованной на статуе улыбкой, и слушал. Слушал внимательно, не перебивая, давая возможность выговориться, произнести вслух то, что не дает покоя, осознать и принять. А после, когда груз разделенной проблемы становился ощутимо легче, происходило что-то. И Кала понимала: вот он ответ Ганеша, его помощь. И пускай она выглядит совершенно не так, как она ждала, пускай принимает самые непредсказуемые формы, это абсолютно не важно. Главное, что ее выслушали и дали ответ.  Вера допускает многое, практически все, не требуя доказательств.
   Вот и сейчас  Ганеша, у чьих ног лежали подношения верующих, смотрел чуть задумчиво, но благожелательно, как будто обдумывал решение. А Кала, Кала ждала, вспоминая, когда она в последний раз так беседовала с богом. Вопрос тогда звучал немного иначе, и перекресток в жизни тогда не был виден, всего лишь поворот. Но поворот неожиданный, резкий, в сторону нехоженых мест, где даже тропинки не проложены, не говоря уже о привычных и удобных дорогах.
   -Ты снова просишь своего бога о помощи? – произнес негромко знакомый голос за спиной.
   И мудрое глупое сердце встрепенулось в груди,  на миг замерев, чтобы сорваться с привычного размеренного ритма  и броситься вскачь. И ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы убедиться, увидев говорившего собственными глазами. Глаза не нужны, если  каждая клеточка тела нашептывает его имя.
   Спасибо, Господи, за притяжение…- далекий шепот эхом прошлого.
   Это твой ответ, Ганеша? Неужели все настолько просто? – статуя оставалась все такой же невозмутимо- задумчивой. Даже боги не решают за своих подопечных все, чтобы люди себе не придумывали, обвиняя покровителей во всех своих неудачах и благодаря за успехи. Боги всего лишь указывают направление, дают подсказки, а уж как ими воспользуются люди или предпочтут вовсе не заметить, останется на человеческой совести.
   Ищите и найдете, просите, и будет вам дано, - услышанное когда-то давно, сказанное другому, но отложившееся в памяти.
   Кала зажмурилась и с улыбкой поинтересовалась:
   - А почему бы и нет? Тем более что прежде он не отказывал мне в помощи, - медленно поднялась с колен, едва не рухнув обратно на  пол. За время молитвы ноги затекли и сейчас слушались неохотно. Но индианка справилась, а после точно так же медленно, тратя на эту неспешность немереное количество сил, повернулась. А через мгновение осознала, что сидит в салоне уже знакомого автомобиля. – Как и сегодня, - протянула руку и осторожно коснулась  щеки немца кончиками пальцев. – Вольф… А какие ответы ищешь сегодня ты?

+2

6

От первых мгновений встречи Вольфганг ожидал всего, чего угодно. Реакция девушки на его новое появление могла быть как положительной, так и совершенно отрицательной. Она могла как и улыбнуться, так и разгневаться на него и не захотеть разговаривать. Их последняя встреча тет-а-тет закончилась мягко говоря не лучшим образом. Пусть Кала далеко не ребенок, пусть она прекрасно знает о существовании в этом мире таких вещей как грубость, жестокость и беспощадность, но проявление всего этого со стороны человека по отношению к которому испытывала по меньшей мере симпатию должно было стать для нее шоком. Он ее не звал, он не хотел чтобы она видела момент его расправы над Сергеем, но она пришла. И увидела. И он сказал ей то, что сказал. Он посчитал, что больше не вправе навязывать ей свое общество и добиваться любви. О какой любви может идти речь если он самый настоящий монстр? Как можно любить жестокое чудовище? Когда же он увидел Калу, когда он понял, что привело ее в храм, внутри него колыхнулась надежда на то, что возможно еще не все потеряно, что ему, возможно удастся объяснить мотивы своих поступков, что по другому поступить он просто не мог. Да, он — монстр, но он, наверное, может еще измениться. С ее помощью и поддержкой ему будет гораздо проще это сделать. Главное, чтобы она поняла его и по возможности простила за ту боль, которую он ей причинил своим откровением и сценой убийства.
Вольфганг откровенно обрадовался тому, что девушка не прогнала его. Не сказала, что не хочет его видеть. Но настоящий шквал положительных эмоций и чувств он испытал когда Кала осторожно и нежно прикоснулась к его щеке. Никогда он не думал, что такое простое действие может принести столько радости и заставить трепетать каждую клеточку его тела, а сердце забиться с безумной, бешеной скоростью.
-Вот это и есть любовь? Так она выглядит?
Нечто похожее он уже испытывал, и притом совсем недавно. И оба раза были связаны с Калой. И первый из них произошел в этом же самом салоне автомобиля, когда они впервые поцеловались. Но тогда Вольфганг был слишком сосредоточен на своем деле и не мог позволить себе наслаждаться чувствами. Не мог позволить им взять верх над холодным разумом. Слишком трудное и серьезное дело ему предстояло. У него и так было очень мало шансов вернуться из особняка Сергея живым, а если бы он еще и позволил себе расслабиться, у него бы их совсем не стало.
-Неужели все так просто? - подумал он, глядя в глаза любимой — Неужели стоило только придти?
Прикосновение Калы говорило о многом. Он по прежнему был ей не безразличен. Это уже давало ему определенные шансы на успех в разговоре. Особым талантом убеждать он никогда не обладал. Скорее этим больше отличался Феликс. Но пробовать надо. Не сидеть же так, просто наслаждаюсь прикосновением и чувствами.
Вольфгнг протянул руку и тоже коснулся щеки девушки.
-Я хочу чтобы ты знала, - пожалуй, еще никогда его голос не звучал так мягко. Он даже удивился тому, что может так говорить, — ты очень много для меня значишь. Я не могу и не хочу тебя потерять.

Отредактировано Wolfgang Bogdanow (2016-04-28 19:56:52)

+2

7

Кала так и не смогла разобраться в природе связи в кластере. Нет, несомненно, фармакология - совершенно не та отрасль науки, которая может объяснить, каким образом оказались соединены восемь совершенно разных людей, живущих в разных странах.  Но и никакая другая наука не была способная на это. И оставалось только знание, уверенно утверждающее, что связь есть. Связь разумов, душ, чувств. Без объяснений, без научной базы, без исследований, просто есть.
   Но все-таки… Кала ощущала под пальцами теплую кожу, короткие колючие волоски отросшей щетины точно так же ясно, как под спиной прохладную обивку сидения. Ощущала вопреки всем законам физики и даже логике, способной объяснить практически все, даже если не хватает доказательств, но начинающей сбоить вот в такие моменты. Ощущала и просто принимала. Это оказалось проще, чем она ожидала.
   Ведь  был он, человек, при одной мысли о котором сердце билось чаще, в животе порхали мотыльки, и хотелось улыбаться. И не имело никакого значения его прошлое, мрачное, преисполненное недоверия и одиночества. Для Калы не имело, но не для Вольфганга. 
   Девушка ясно видела это в его глазах, в чувствах, смешивающихся со своими. В поступках. Она все еще помнила его взгляд, когда немец называл себя чудовищем, уверенно, без капли сомнений. А в глазах была только боль, как будто он рвал душу на части и тут же щедро сыпал на рану горстями соль. Боль и желание защитить, любыми средствами.
   Монстры любят только себя, - Кала все еще улыбалась, мягко и спокойно. Для них не имеют значения чужие чувства. В них нет желания защищать. Им нечем и незачем кого-то еще любить. Ты не монстр, мой бедный запутавшийся демон, - пальцы едва ощутимо касались щеки Вольфа, словно усиливая и без того  нерушимую связь. И никогда не был…
   Ответное прикосновение не удивило, оно было ожидаемым и таким же приятным. Бережным, осторожным. Индианка почти инстинктивно подалась ему навстречу, не отводя глаз, слушая.
  - Я знаю, - просто произнесла, не кривя душой. Ложь не может существовать при наличии такой связи, какая была между сенсейтами в кластере. Какая была между ними. – Я знаю. И я не собираюсь прощаться, - а самостоятельные сверх всякой меры пальцы уже добрались до виска, небрежно выводя на нем круги и странные письмена. – Вольф, ты мне тоже дорог, очень сильно, - казалось, девушка могла бы провести так целую вечность, если бы не странная потребность задать вопрос, чтобы понять. – С Феликсом все в порядке, да?- Кала помнила встречу в больнице у кровати единственного друга немца. И то, что сейчас Вольф выглядит намного спокойнее, говорило о многом. -  И если я права, то куда ты собираешься? – а что мужчина затеял путешествие, Кала знала из того же неизвестного источника. – Вольфганг?

+2

8

Контролировать себя становилось все тяжелее. Вольфганг уже почти тонул, захлебывался в захлестывающих и накрывающих его волнах счастья. Ему хотелось чтобы ее прикосновение длилось вечно, и сам был готов точно так же прикасаться к ней. Он не мог оторвать взгляда от ее прекрасных глаз, он практически растворялся в них. Удивительно, но он не видел в них боли. Она уже простила его? Она все поняла и простила? А буквально через несколько мгновений Вольфганг понял, что так оно и есть. Что ему не понадобится долго и мучительно подбирать правильные слова, чтобы объяснить девушке свои мотивы и поступки, свершенные ранее. Мысль Калы была настолько громкой и четкой, что он сумел ее уловить.  От осознания того, что он прощен Вольфганг едва не задохнулся от нового прилива теплых чувств. На мгновение у него даже сбилось дыхание, а пальцы на руке, гладившей Калу по щеке, дрогнули. Еще доля секунды и он, наверное, поцеловал бы девушку, крепко, страстно, но именно в этот момент она заговорила и Вольфганг, не смотря на то, что догадывался, что скажет его любимая, обратился в слух. Ведь ему очень нравилось слышать ее голос. Он был очарован его звучанием, как собственно и всем, что было в этой необыкновенной девушке, перевернувшей его мир и поставившей все с ног на голову. Или... наоборот вернувшей все на свои места?
С ранних лет он видел только одну сторону мира. Сторону, в которой были только грязь, жестокость и насилие. Он вырос в семье уголовников откровенно плюющих не только на законы государства, но и на все моральные и этические принципы общества. Воспитание Сергея мало чем отличалось от воспитания его отца, разве-что тот не бил Вольфганга каждый раз когда напивался и заводил свою любимую песенку о жизни и ее составляющих. Он всегда смотрел на мир сквозь призму своего воспитания. Пожалуй, только с утверждением, что дружбы не существует так же как и любви, как и других эфемерных, придуманных всякими философами, высоких материй, он не был согласен. Но, возможно, не будь той драки, где Феликс кинулся защищать его от группы хулиганов, он бы не верил и в дружбу? Конечно, Феликса никогда нельзя было назвать хорошим человеком в полной мере, но тем не менее от Сергея, Штайнера, и других людей из криминального общества его кое-что отличало. И в первую очередь то, что он готов был всегда и при любых обстоятельствах придти Вольфгангу на помощь и не был равнодушен к его проблемам. За это он был благодарен другу. Может быть это благодаря Феликсу он не стал таким же как отец и дядя? Может быть это Феликс удержал его на той самой грани, переступи которую он и вправду стал бы монстром, и сидящая на соседнем сидении девушка была бы для него потеряна навсегда?
Вольфгангу было приятно, что Кала упомянула его друга, но все же, наверное, он предпочел бы услышать о нем в другой раз. При иных обстоятельствах. Сейчас его волновало только одно — Кала, и ее невообразимо манящие, притягивающие к себе губы и глаза.
-Да. С Феликсом все в порядке. Он уже поправляется. - Фольфганг старался говорить спокойно, по прежнему мягко, но голос предательски охрип, выдавая его чувства и желания — Я решил совершить небольшое путешествие. - на его губах заиграла улыбка — Я еду в Индию.

Отредактировано Wolfgang Bogdanow (2016-04-29 19:32:11)

+2

9

Сухая автомобильная прохлада незаметно схлынула, сменившись уже знакомой крышей, залитой солнечным светом. Той самой крышей, на которой они однажды разговаривали о притяжении и различиях между верой и наукой. Здесь было тепло и пусто. И очень спокойно, умиротворение разливалось вокруг океаном золотого  света, укутывая, пряча от всего остального мира со всеми его проблемами и бедами.
   Так легко было поверить, что во всем мире есть только они одни! Так легко! Даже зная, что в следующее мгновение все изменится, Вселенная всколыхнется в очередной раз, расставляя шахматные фигурки, за каждой из которых стоит живой человек со своей судьбой, по местам, которые им предназначены. И Вольф вернется в Берлин, так и не успев ответить на вопрос, который важен для нее, и потому  задан вторым, как менее значительный.  Вольфганг вернется, а она останется сидеть здесь, на крыше, смотреть на солнце, привычно дарящее тепло уже не первую сотню лет. Солнце будет сиять в небесах, когда память о них давно сотрется, исчезнет,  не оставив даже призрачной тени или миража среди бесконечных песков.
   Но это произойдет спустя мгновение, через несколько ударов сердца. А у них есть здесь и сейчас целая  Вечность! Так какой смысл терзаться сомнениями, пытаться предусмотреть все последствия и постараться сделать счастливыми всех, пожертвовав своим собственным счастьем?  Разве Ганеша хотел бы этого? Бог услышал ее молитву и привел Вольфганга. Не явил Раджана, небрежно признавшегося, что одной из причин свадьбы было желание пойти наперекор отцу, не главной, но все-таки довольно существенной, не показал отца и маму, считающих  индийца идеальной парой для своей дочери. Нет, ответ Ганеша был прозрачнее вод горной реки и не предполагал никаких иных толкований.
  Спасибо Господу за притяжение…
   — Я еду в Индию.
   Сердце замерло, пропуская удар, потом еще один, и еще один. И почему-то Кала была уверена, что если бы сейчас хоть один из них посмотрел на часы, то увидел бы, что секундная стрелка замерла, словно остановилось само Время.
   Радость и паника смешались во взрывоопасную смесь, которую не выйдет сотворить ни из подручных средств, ни в самой хорошо оборудованной лаборатории. И девушка не знала, чего в этой смеси больше.  Радости, потому что она увидит Вольфа в живую, дотронется по-настоящему, не опасаясь, что в следующую минуту он растворится  в воздухе.  Или паники, потому что нужно будет рассказать о немце родным, постараться донести, кем он стал для нее, попытаться объяснить, как это произошло.
  И как объяснить то, чего сам не можешь понять?
   Проблемы нужно решать по одной за раз
, - шепнул на окраинах сознания кто-то гораздо мудрее и опытнее.
  Ганеша? – но этот вопрос остался без ответа.
  - Я буду ждать  тебя, - Кала смотрела в глаза светловолосого мужчины напротив, внимательно, не сомневаясь ни в одном из произнесенных слов. – Я буду тебя ждать, - дышалось легко и свободно. А еще было так легко потянуться вперед и коснуться его губ своими.

+2

10

И впрямь, зачем ему нужен бизнес Сергея, зачем ему вообще что-то или кто-то, когда рядом Кала? И зачем ему сейчас вообще о чем-то думать? Разве нельзя просто наслаждаться прикосновениями любимой, прикасаться в ответ, смотреть в ее глаза, вдыхать уже знакомый аромат жасмина и бархатцев, коими густо пропитан воздух на крыше индийского храма? Впрочем, он уже почти перестал различать места где находится, мир Вольфганга сузился, в нем остались только лишь манящие, так похожие на черные мумбайские бриллианты глаза и чувственные губы девушки. Губы, которые так близко, губы, которые так и хочется поцеловать. Его желание было настолько велико, что он уже не мог и не хотел ему сопротивляться. Да и разве он сделает что-то плохое, что-то неправильное, если поцелует Калу? Это ведь вполне естественно - целовать любимого человека. И ведь сама Кала хочет того же самого. Вольфганг чувствует эмоции и желания девушки так же четко и ясно как свои собственные.
С губ девушки слетают две короткие фразы. Такие короткие, такие простые, но в то же время это именно то, что он хочет услышать. Зачем им обоим много говорить? Они понимают друг друга и без слов.
Сердце отбивает какой-то бешеный, совершенно невообразимый ритм, грозится выпрыгнуть из груди. Один короткий, но в то же время, кажется, растянувшийся на целые столетия миг, и их губы наконец-то соприкасаются.
Поцелуй нежен. Он не резкий, не торопливый. Они больше не боятся навсегда потерять друг друга. Они оба наслаждаются друг другом. Для них не существует ни времени, ни пространства. Каждый стал для другого центром вселенной. 
Поцелуй длится, и длится, и длится, а затем внезапно обрывается. Губы Вольфгаанга все еще хранят тепло губ любимой, он все еще, как-будто, ощущает их мягкость, но девушки в салоне автомобиля уже нет. Сначала он испытывает недоумение. - Что произошло? - а затем злость — Это не справедливо, не справедливо, черт тебя побери! Все как всегда произошло не вовремя. Кто-то, кто наделил их странными, но в то же время приятными способностями общаться друг с другом на расстоянии и чувствовать как никто другой чувства и эмоции вновь зло пошутил, разлучив его с девушкой!
-Почему?!! - из души Вольфганга вылетает яростный крик от которого, как ему кажется, начинают беззвучно вибрировать тщательно подогнанные, не имеющие никаких щелей автомобильные стекла — Почему сейчас?!! - и новая злая мысль — Знал бы кто виноват - убил! 

+2

11

Кала знала, что встреча с Вольфгангом будет короткой. Все-таки перенос не был первым, и ни один не длился дольше нескольких минут. Знала, но исчезновение  немца все равно стало неприятным сюрпризом, осевшим легкой горечью на языке. Не получалось у девушки привыкнуть к тому, что Вселенная или Мироздание, кто бы из них не отвечал изначально за происходящее, будут играть с их жизнями, чувствами и сердцами, как маленькие дети игрушками.
   Еще мгновение назад они целовались, а сейчас только и остались что воспоминания. И тень поцелуя  на губах, медленно тающая. И остается только верить, что следующая встреча случится скоро. На лице девушки расцвела улыбка.
   Будь она чуть азартнее, обязательно устроила тотализатор сама с собой, и ставка звучала бы так «Каким будет следующий визит»:  настоящим, в реальности, или все же они с Вольфом увидятся более привычным способом.   Размышления были немного странными, и делиться ни с кем индианка не планировала. Но вот не задумывался ли о том же и Вольф, куда более порывистый,  предпочитающий радикальные решения проблем медленному обдумыванию в стиле «Семь раз отмерь, один раз отрежь». И все-таки ошибающийся довольно редко. Чем можно такое объяснить, если не покровительством высших сил? Пускай Вольфганг ни в грош не ставил богов, не верил в них и скептически относился к любому о них упоминанию. Но кто сказал,  что богам наплевать на него?
   Кала протянула руку раскрытой ладонью вверх, ловя солнечные лучи, словно дождевые капли, и улыбнулась чуть мечтательно, немного задумчиво. А после сдула с ладошки солнечную лужицу, почти воочию увидев, как она разлетается  мелкими брызгами.
   Нет ничего страшного в ожидании. Куда сильнее сейчас пугало то, что они могли никогда не встретиться,  не взглянуть друг другу в глаза, не прикоснуться,  став по воле богов немного иными. Ничего этого могло не быть, никогда, а они…Она жила бы, даже не подозревая о том, что потеряла.  Вышла за Раджана, порадовав родных, постепенно перестала бы ходить в храм Ганеша, чтобы не огорчать родителей мужа. И кем бы стала она тогда?
   Но Ганеша улыбнулся и дал ей то, в чем она нуждалась больше всего, не подозревая об этом. Вольфа, запутавшегося, привыкшего к одиночеству и такого родного. Монстра, который никогда не был монстром.
   Я еду в Индию.
   Я тебя обязательно дождусь. Только ты не слишком задерживайся в пути
, - улыбнулась облакам. Следовало возвращаться к привычной жизни, состоящей из работы и дома. Пока только из них…

+2

12

Какое-то время Вольфганг продолжал тупо таращиться  на опустевшее сидение и мысленно угрожать какой-то сволочи, посмевшей так грубо и жестко прервать их поцелуй. Он не знал, кто или что это было, человек, или некое высшее существо, в существование которого он, правда, до сих пор не верил, но сейчас он готов был броситься и разорвать на части кого угодно, даже голыми руками. Никто, никто не имеет права так с ними поступать!
-Вот поэтому ты и должен скорее добраться в Индию. - пробился сквозь пелену гнева внутренний голос — Чем скорее вы встретитесь в реальной жизни, тем больше у вас шансов быть вместе.
Вольфганг понимал, что теперь, после сегодняшнего «визита» Кала вряд ли выйдет за Раджана по собственной воле, но не стоило забывать о том, что существует и еще один фактор, способный преподнести неприятные сюрпризы. Как отреагируют родители его любимой на заявление дочери об отказе выходить замуж за того, кого они считают идеальной партией для нее? Скажут: «ладно, доченька, поступай как знаешь, это ведь твоя жизнь», или будут настаивать на своем? Насколько патриархальные законы царят в семье Калы он так и не понял. А раз нет полной ясности и понимания, значит ему надо спешить. В любом случае. Потому-что если родители Калы прикажут ей выйти за Раджана и церемония бракосочетания все же состоится, будет не лучшей идеей вновь заявиться на нее так, как он это уже делал. Допустим, индуса он побьет, хоть в теле девушки это и будет довольно проблематично сделать; допустим, Кале даже удастся удрать со своей свадьбы, но что дальше? 
Кем был тот тощий хмырь, гонявшийся на вертолете за Уиллом и Райли Вольфганг так и не понял, но чувствовал, что он представляет угрозу для всех - не только для американского копа и девчонки-диджея. По ощущениям и мыслям Уилла тощий Шепот был чрезвычайно опасен для таких, кем они все нынче стали. Лишних проблем для Калы Вольфганг не желал, а сцена с удравшей прямо со свадьбы невестой может наделать чересчур много шума, способного разойтись далеко окрест. Папаша Раджана хоть и при смерти, но и его сынок довольно влиятельная личность. Калу будет искать мумбайская полиция, в этом не может быть сомнений. Долго ли девушка сможет прятаться? - Маловероятно. И поэтому Вольфгангу нужно спешить.
Что будет с его любимой попади она в руки как Раджана так и Шепота Вольфганг даже и не желал представлять.
-Убью всех. - процедил он сквозь зубы. На его лицо вернулось привычное выражение мрачной решимости, такое же, какое было когда он ехал на встречу со Штайнером, такое же как было перед визитом в особняк Сергея, и которое было в тот день, когда он прикончил собственного отца, спалив затем его тело в машине.
-Монстр. Кровожадный монстр. - мелькнула в глубине сознания мысль — Все, что ты умеешь — лишь убивать. Даже любовь толкает тебя к этому.
Рука привычно вставила извлеченный из кармана ключ в замок зажигания и повернула. Мотор автомобиля послушно заработал.
Вольфганг не знал, предстоит ли ему в скором времени вновь вступить с кем-то в схватку, но уже заранее был к ней готов.
Он надавил ногой на педаль и его БМВ медленно выкатился с территории особняка.

Отредактировано Wolfgang Bogdanow (2016-05-08 19:30:22)

+2

13

Снова на работу в офис, где всегда существовал риск встретиться с бывшим женихом, Кала не хотела. Пускай Раджан не знал, что иначе, чем бывший, она его не называет со времени последнего разговора. Время от времени, и с каждым разом все чаще, он пытался возобновить разговоры о свадебной церемонии, великодушно не замечая кристалликов льда в черных глазах собеседницы. И девушка не понимала: он, и правда, не видит, что все изменилось после разговора с его отцом в храме до нападения, после беседы с ним самим, или просто считает, что извинения все исправят? Словами ранить гораздо проще и легче, чем исцелить уже нанесенную рану.
   Нет, совесть индианки не была полностью чистой. Давая согласие на брак, она не любила Раджана. Он нравился ей, нравился ее родным, и это было правильно выйти за индийца, соблюдая традиции. Правильно. Как оказывается, печально и с привкусом обреченности звучит это слово.  Правильно...
   Но все изменилось. И как теперь было  идти по проторенному пути, если оказалась на развилке? И лежит на перепутье камень со стрелками, как в русской сказке. Пойдешь налево - будет почет, уважение, гордость родительская и семья с нелюбимым. Пойдешь направо - неизвестность оскалит клыки в зловещей ухмылке, родители с укором посмотрят, сестра не поймет. Но зато рядом будет тот, кому сердце отдано целиком и навсегда. Как сравнить? Чем измерить?
   Я буду ждать тебя, - уверенно отстукивает сердце - биение. Я нужна тебе, а ты, ты нужен мне...
   И все простое оказывается сложным, а сложное - простым. Быть нужной именно, как Кала, верящая в Ганеша, обожающая с крыш смотреть на любимый город, блюда, приготовленные отцом. А не Кала, девушка из уважаемой семьи, достойная стать членом другой более уважаемой семьи, девушка, на которой стоит жениться, чтобы досадить отцу, наверняка лелеющему мечту породниться с кем-то более выгодным.
   И если в чем-то Кала и была уверена, то это в том, что Вольфгангу глубоко плевать и на родовитость ее семьи, и на ее приданное, и на престижную специальность. И сердце защемило от ощущаемой к блондину нежности.
   Люди проходили мимо, не обращая внимания на задумчиво прогуливающуюся по набережной девушку. Каждый  был с головой погружен в собственные заботы. Да как-то и не принято интересоваться у незнакомцев, по какой причине они улыбаются, или откуда взялось в глазах мечтательное выражение.

+2

14

Вольфганг открыл глаза и с наслаждением потянулся. Он неплохо выспался, и теперь был готов к действиям. Сегодня был очень важный день. Возможно, самый важный в его жизни. Сегодня он должен, наконец-то, встретиться с Калой. Правда, девушку еще предстояло найти, но Вольфганг знал как поступит. Он еще в самолете понял, что бегать по Мумбаю туда-сюда глупо. Таким способом он будет искать свою любимую если не недели, то по крайней мере несколько дней. Слишком велик город, слишком много людей в нем живет. Да и зачем ему, собственно, искать, где живет Кала? Чтобы сделать сюрприз? А в чем смысл такого сюрприза? Показать какой он умный — нашел ее дом самостоятельно? Кала, конечно, может и восхитится, может быть даже не станет саркастически хлопать в ладоши, но все равно никакого такого потрясающего эффекта он не произведет. Разве-что только на ее родителей?
Вольфганг хмыкнул, представив реакцию отца девушки, ошарашенного появлением в собственном доме неизвестного мужчины, нагло требующего немедленного свидания с дочерью. Тот вряд ли будет рад узнать, что у Калы появился новый потенциальный жених, особенно если еще не в курсе нынешних взаимоотношений между девушкой и Раджаном.
Нет, возможно ему и предстоит встреча с родителями его любимой, но только не таким образом. От подобной встречи можно ожидать чего угодно, вплоть до того, что разгневанный отец Калы попытается выдворить его из дома с помощью любых подручных средств, которые не обязательно окажутся сковородками или чем-то вроде того. Вольфгангу был бы крайне неприятен факт, если ему придется применять силу в отношение родных Калы. Начинать знакомство так? - Полнейший идиотизм. И так-то, вероятнее всего, родители девушки не придут в восторг от того, что он не индус, и что намерен увезти Калу из Индии, зачем накалять обстановку еще сильнее? Знакомство с отцом и матерью девушки должно происходить при ее непосредственном участии, никак не иначе, это Вольфганг тоже понял еще в самолете. Сперва он встретится только с Калой, они поговорят, и уже потом, вместе, решат, как им следует поступать. Хотя на самом деле, будь только его воля, он бы и вовсе не стал знакомиться с родителями любимой, и о чем-то с ними разговаривать, потому-что чем больше он размышлял на тему такового знакомства, тем все больше и больше утверждался в мысли, что ничего хорошего из этого не выйдет. Прежде чем давать свое согласие, родители Калы, наверняка, захотят узнать о нем как можно больше. Материальное положение, статус... А что он может тут сказать? Все хорошо, дорогие будущие родственнички, денег у меня завались, правда, добыты они совсем не благопристойным образом? Каким? Ну, знаете ли, я медвежатник, вскрываю сейфы, а затем сбываю ворованное всяким нечистым на руку торгашам. Да, и еще у меня были родственнички, которые оставили мне огроменное наследство, буквально только-только отбросив коньки при моем непосредственном участии.  Вы не переживайте, папа-мама, ваша дочка будет в очень надежных руках.
Довольно нетрудно представить реакцию родителей Калы на его подобные заявления. В лучшем случае Кале просто запретят с ним общаться, в худшем сдадут его Мумбайской полиции, хотя в Индии он, пока-что, ничего не крал и никого не убивал.
-Сначала разговор с Калой. Затем все остальное. - сказал себе Вольфганг, мысленно вызывая образ девушки и спустя какую-то долю секунды улыбаясь.
На этот раз девушка была не в храме. Она не спеша прогуливалась по набережной реки.
-И снова здравствуй. - негромко сказал он, делая шаг навстречу.

Отредактировано Wolfgang Bogdanow (2016-05-12 19:44:07)

+2

15

Если долго смотреть на солнце, то в конце концов, его сияние заполнит все вокруг, переливаясь, изменяясь, превращаясь в мерцающие всеми цветами радуги странно живые искры и узоры, похожие на диковинных фантастических бабочек… И даже если после закрыть глаза, они все еще продолжат порхать перед мысленным взором некоторое время.
   И Кала не смотрела. В какой момент ее жизнь сделала такой крутой поворот, превратив ее в кого-то совершенно другого. Не сразу, постепенно, изменяя восприятие, видение мира, но не затрону ни основ характера, ни, что куда важнее души. В фильмах и книгах персонажи всегда рассказывают о всевозможных знаках и знамениях, ясно дающих знать о грядущем. Ничем необычным тот день не отличался. Самый обычный, ничем не примечательный, как сотни и сотни до него.
   А потом была Анжелика… И гремел гром, который никто, кроме нее так и не услышал, и лил за окном несуществующий ливень, заставляя броситься на поиски никому ненужного зонта. Но и светловолосую изможденную женщину, и гром среди ясного неба так просто было списать на видения, дарованные Ганешем ради того, чтобы наставить ее на путь истинный, дать знать об ошибочности уже сделанного выбора. Или просто на разыгравшееся неожиданно воображение, более присущее ребенку. На что угодно, только не на знак.
   Теплая волна ластилась к ладони шаловливым котенком: дотронулась, оставляя на коже влажный след, и испуганно отпрянула назад. И снова. Девушка улыбалась, глядя на на след, остающийся на поверхности. Круги, исчезающие едва ли не сразу, но они были.
   Она приняла решение, бросив его камешком в реку своей жизни, и круги пошли по воде, добираясь до всех, кто ей близок, всех, кто дорог, кто любим. Сожалела ли Кала о том, что сделала? В душе не было и намека на сожаление, разве что легкая светлая грусть.
   Спасибо, Господу за притяжение…
   Я не готова прощаться!..

   Брошенный камень еще не добрался до поверхности несущей свои воды неспешно реки, а девушка уже возвращалась на набережную, оставляя за спиной и саму реку, и камни, тщательно отшлифованные ее водами за время.  Нужно было решить, как рассказать родителям о том, что перемены  уже подошли к порогу и протянули руку к дверному звонку.
   Что она увидит в их глазах? Осуждение? Разочарование? Или понимание и поддержку? Что? Сердце билось  в груди, почти не сбиваясь с ритма, четко отбивая только одно имя. Воль-ганг… Вольф-ганг… Раз за разом, спокойно и уверенно.
   Наверное, именно поэтому Кала не удивилась, услышав голос того, о ком были все ее мысли, хотя расстались они всего лишь несколько часов назад. Голос гармонично вписался в окружающий мир вместе со своим хозяином, стоящим посреди оживленной набережной почти неодетым.  Индианка, не удержавшись, фыркнула, а после тихо рассмеялась.
   - Немцы не стесняются наготы?- лукаво поинтересовалась, склонив голову набок. – Ох уж эти демоны!- добавила, делая шаг навстречу и протягивая руку. – Все в порядке? – поинтересовалась на всякий случай, хотя на душе было спокойно, и отражение  своих чувств девушка видела в глазах напротив.

Отредактировано Kala Dandekar (2016-05-23 08:17:15)

+2

16

И снова сердце бьется чаще, снова Вольфганга наполняет теплом, и отнюдь не от того, что он стоит под жарким Мумбайским солнцем, даже, как оказалось, с самого утра начинающим планомерно поджаривать жителей этого индийского города. Вольфганг чувствовал прикосновение лучей дневного светила на своей коже, но практически и не обращал на это внимания, потому-что весь мир снова стал стремительно сужаться. Сейчас для него свет и тепло несла только Кала. Взгляд Вольфганга был прикован лишь к лицу его любимой, и только где-то далеко-далеко на краю зрительного восприятия проскакивали какие-то неясные, нечеткие тени, вероятно бывшие жителями этого города, которых по какой-то причине также занесло в это же место в это же время.
В последние дни он начал лучше понимать поступок копа-американца. Поступок глупый, если не сказать идиотический, но при этом же и... правильный. Горски не мог бросить Райли не потому-что она была одной из их кластера, не из чувства самосохранения. С ним произошло то же самое, что и с самим Вольфгангом. Коп влюбился в девчонку-диджея, как он в Калу, и именно поэтому, наплевав на все мыслимые и не мыслимые правила предосторожности рванул в Исландию. Вольфганг не хотел чтобы на месте Райли когда-нибудь оказалась его любимая, но знал, что если вдруг что-то подобное произойдет, он поступит точно так же, как Уилл Горски, и даже больше. Ради благополучия и спокойствия Калы он сделает все, что от него потребуется. Нужно будет убить — убьет не задумываясь. Нужно будет умереть — умрет, но сделает так, чтобы его любимая была в безопасности. Правда, при этом Вольфганг понимал и то, что с помощью его чувств, в случае-чего, врагам кластера будет очень легко манипулировать им. Кого другого пусть режут-убивают, или еще что-то делают — Вольфгангу будет на это наплевать, а вот причинить вред Кале он не позволит, даже если придется превратиться в марионетку на ниточках, которую станут дергать кукловоды. 
Вольфганг чувствовал и видел, что Кала сейчас счастлива, и уже в который раз за последние часы поклялся себе, что сделает все от него зависящее, чтобы девушка пребывала в подобном состоянии если и не всегда, то как можно чаще.
Смех Калы, веселый и задорный, показался ему немыслимо прекрасной мелодией, которую и сравнить-то было даже не с чем. Возможно, именно так могли бы смеяться небесные ангелы, в существование которых Вольфганг, правда, никогда не верил, равно как и в существование каких-либо богов.
Он откровенно наслаждался звуком прекрасного голоса своей любимой, и до него даже не сразу дошел смысл сказанного ею. А когда это все-таки произошло, его губы самопроизвольно растянулись в улыбке. Веселой и счастливой.
Кала практически слово в слово повторила его собственные слова, сказанные ей в ответ на упреки относительно его морально-этического поведения на ее свадьбе. Как же давно, и вместе с тем недавно это было! Сколько успело произойти всяких вещей с той памятной встречи! В памяти всплыли ощущения мягкости матраца и подушки, все еще хранящих тепло его любимой, и ему вновь безумно захотелось оказаться в той же постели, но уже не в одиночку, а вместе с девушкой, и чтобы у них была безумная, дикая ночь любви, и чтобы даже боги, буде они и вправду существуют, удавились от зависти, глядя на них.
-Да, теперь все в порядке. - мягко улыбаясь и пытаясь прогнать из своей головы яркие образы того, что может в скором времени между ними произойти, Вольфганг осторожно прикоснулся к руке девушки и поднеся ее к губам поцеловал пальцы — Я прилетел. 

+2

17

На душе было легко и светло, как не было уже давно. С тех самых пор, как Вольф отослал ее, руководствуясь исключительно желанием защитить, любым способом.  И она ушла, потому что чувствовала - сейчас это правильное решение, верное, и иного не будет. Ушла не для того, чтобы послушно выйти замуж за Раджана, ушла для того, чтобы у Вольфганга было время успокоиться, привести свою жизнь в относительный порядок, привести в порядок себя.
   Сильные люди не любят показывать свою слабость перед другими, им это кажется недопустимым. А Вольфганг был сильным, самым сильным из тех, кого Кала встречала. Иногда нужно подать руку и помочь, а иногда - отступить в сторону, давая человеку шанс справиться самому. И молиться, молиться, чтобы  поддержали силы, куда более могущественные. А еще учиться терпению, начавшему заканчиваться с невообразимой скоростью, хотя прежде его хватало с лихвой.
   И так просто было произносить в ночной тишине всего три коротких слова, а после надеяться, что ветер или та таинственная связь, которая образовалась между ними восемью,  донесут их  до нужного человека.
    Я люблю тебя…
   И целая Вселенная за ними, звездные системы оттенков чувств и эмоций, падающие звезды надежд, сверхновые мечтаний и тихое мерцание  ожидания.
   Я люблю тебя… Вольфганг…
   И сейчас он стоял напротив, ее демон, так и не научившийся приходить одетым, ничуть не смущающийся своего внешнего вида, улыбающийся так, что Кала не могла налюбоваться на сияние его улыбки. Знал ли Вольфганг сам, что умеет так улыбаться? Понимал ли, как действует улыбка на нее? Касался  теплыми губами пальцев, обжигая прикосновением, и …
  - Я прилетел, - короткое, однозначное, не требующее никаких объяснений.
   Так быстро, - удивленное, но не огорченное, растерянное в ответ. А после - только одна чистая незамутненная радость.
  - Вольфганг, - выдохнуть и броситься на шею, безрассудно, не задумываясь о реакции прохожих.
   Ну, как же, стоит девушка посреди набережной, счастливо  улыбается и обнимает … воздух. Но Ганеша улыбался незримо, и люди не обращали внимания на девушку. Кое-кто был слишком погружен в свои дела или мысли, а некоторые, перехватив улыбку Калы,  улыбались в ответ, став чуточку счастливее, капельку беспечнее и совсем ненадолго испытав любовь, как будто она коснулась их легким невесомым крылом.
  - Давно? – одно слово, когда хотелось сказать так много, спросить столько! – Ты в гостинице?- Сбегать домой переодеться? Или и так сойдет? Или бежать к гостинице? Что же делать? - Вольф, я…- и коснуться губами губ.

+2

18

То, что ощущал Вольфганг невозможно ни описать словами, ни передать какими-либо мыслеобразами. Прикосновения любимой дарили совершенно невообразимые эмоции и ощущения. Ему казалось, что он вот-вот оторвется от земли и взмоет ввысь, паря на невидимых крыльях. Что огонь, вновь вспыхнувший в каждой клеточке его организма вот-вот расплавит его, будто свечу. Что еще немного, и он захлебнется в волнах радости и счастья, вздымающихся из глубины его души и сознания, и накрывающих его с головой. Прикосновения Калы дарили какое-то совершенно неземное наслаждение, а где-то далеко-далеко, пока еще сохранившая способность более-менее здраво мыслить частичка сознания негромко шепнула: «Если тебе так хорошо сейчас, то что будет когда...». Частичка умерла, так и не успев до конца оформить мысль. Умерла, потому-что ее тоже накрыло, когда девушка коснулась губ Вольфганга своими. Теперь уже окружающий мир, или, вернее, его жалкие остатки, окончательно перестали для него существовать. Осталась ТОЛЬКО Кала, ТОЛЬКО ее руки, нежно обвивающие его за шею, ТОЛЬКО ее губы, мягкие, сладкие... Обнимая девушку, и крепко прижимая к себе, Вольфганг впился в ее губы. Впился жадно, страстно. Кажется так, как никогда ранее. Он хотел взлететь, сгореть, захлебнуться... Ничего в мире не имело для него значения, будущее не имело никакого значения — только губы любимой, только ее прикосновения. Не прерывая поцелуя, Вольфганг медленно и нежно провел рукой по спине девушки.

Увы, но все хорошее рано или поздно заканчивается. На этот раз эту аксиому напомнили Вольфгангу его легкие, в которые просто перестал поступать воздух. Мозг, как видно, не желающий смерти своего носителя и до поры до времени пребывавший в отключке, внезапно заработал, подавая тревожные сигналы всему организму, и насильно заставляя Вольфганга все же вернуться с небес на грешную землю, и все же отнять губы от губ Калы. Послушавшись указаний он сделал то, чего от него требовали, дабы не нанести себе непоправимый вред, и почти сразу стало пропадать и ощущение полета. Он продолжал чувствовать прикосновение девушки, но той эйфории, в которой он пребывал еще несколько мгновений назад, уже, почему-то, не было. Прикосновение Калы были очень приятными, но мозг уже, похоже, не желал возвращаться в полумертвое состояние из которого и так вырвался с огромным трудом.
-Я тебя люблю! - тихо, глядя в глаза, выдохнул Вольфганг, проводя в последний раз рукой по спине любимой и выпуская ее из объятий — Скоро мы будем вместе. И уже по-настоящему.

+1

19

Однажды Райли женщина из другого кластера сказала, что любовь к члену своего кластера - это ненормально, это крайняя форма нарциссизма. Лицо говорившей было серьезным, сосредоточенным и на нем отражалась задавненная боль. И Кала, которая не могла заглянуть в душу той женщины, не была в силах разделить ее чувства, втайне считала, что той просто не повезло встретить любовь взаимную. Слишком много горечи было в голосе. Такого не бывает, если за словами не прячется собственное разбитое сердце.
   Для индианки были дороги все члены кластера: и Уилл, самоотверженно бросавшийся спасать каждого из них, для которого не были пустым звуком слова "Служить и защищать",  и Райли, тонко чувствовавшая музыку, жившая ею, и Лито, который талантливо изображал любого человека, но не мог разобраться в своей жизни, и Сан, точно знающая разницу между хочу и нужно, и жертвовавшая первым ради второго, и Кафеус, который умел слушать и верил, что все обязательно будет хорошо. Но Вольфганг, Вольфганг... Чувства к нему были совершенно иными.
   Притяжение, становящееся с каждым мгновением все больше. Притяжение, которое не могли ослабить ни время, ни расстояние, ни внешние обстоятельства. Притяжение любви.
   И если их так тянуло друг к другу во время встреч, происходивших благодаря той самой таинственной связи, то что произойдет при встрече в реальности? Кала не знала. Сколько всего она оказывается не знала, хотя раньше считала себя чуть более осведомленной, а недостаток знаний восполняла вера. Не знала, и, наверное, должна была бы испугаться и попытаться всеми силами отдалить встречу с Вольфгангом. Но страха не было и малой толики, крупинки, молекулы, одно только ожидание, хрупкое, потому что срок его стремительно истекал. 
   Сгорать, не сгорая, восстанавливаться из пепла подобно мифическому Фениксу, вот на что был похож поцелуй с Вольфгангом. Но даже эти сравнения не могли передать настоящих чувств, отражая только слабую их тень. И когда Вольфганг отстранился, выпустил  ее из объятий, девушка на несколько минут ощутила себя  обманутой. Но слова немца смыли этот осадок почти сразу.
  - Я тебя люблю, - отражением чувств, мыслей, истинным. И улыбка, светлая, ясная. - Нет, - покачала головой отрицательно. Разве не очевидно? - Мы и так вместе по-настоящему. И были вместе едва ли не с самого начала, даже когда не признавали этого. Особенно, я, - Кала протянула руку и осторожно коснулась кончиками пальцев щеки мужчины. - Просто мы встретимся, - как же, наверное, нелогично прозвучало последнее утверждение. - Встретимся, - кивнула. - И лучше бы ты оделся, а то простые индийцы тебя не поймут, - хмыкнула и кивнула в сторону прохожих.

+2

20

Да, похоже это уже входило у него в привычку — появляться перед Калой в обнаженном, или полуобнаженном виде, хотя, оба раза он делал это совершенно неосознанно. Губы Вольфганга самопроизвольно растянулись в веселую улыбку, едва он услышал слова девушки. Безусловно, индусы его не поймут, если увидят шагающим по улице в одних трусах. Хорошо, если просто покрутят пальцем у виска, а то вдруг, окажется, что он нарушает какие-нибудь местные традиции, или и вовсе оскорбляет своим видом индийских богов. Провести за решеткой или и вовсе в психушке у Вольфганга нет ни малейшего желания. Да и не стоит забывать, что привлечение какого-либо нездорового интереса к его собственной персоне может привести к очень негативным последствиям. В конце концов, разве для этого он, рискуя показаться исключительным параноиком, постарался принять все мыслимые и немыслимые меры предосторожности?
Памятуя о недавних Исландских событиях, еще только начиная планировать свою поездку и даже не зная как его встретит Кала, Вольфганг постарался максимально четко продумать свои ходы по прилете в Индию. Он не желал каких-либо неприятных сюрпризов и не собирался давать потенциальным врагам кластера хотя бы малейших зацепок, способных вывести на его след.
На рейс «Берлин-Мумбай» он регистрировался по одному из поддельных паспортов, уже давным-давно валявшихся в загашнике и терпеливо дожидавшихся своего применения. Паспорт имел все положенные атрибуты, а потому не вызвал никаких подозрений у регистрирующих пассажиров работников аэропорта. В самом самолете Вольфганг не расслабился ни на минуту и постарался изучить пассажиров как можно тщательнее, хотя и понимал, что если его «пасут» профессионалы своего дела, он никогда не сможет их раскрыть. Далее, уже по прилете, он постарался как можно сильнее затеряться в толпе и максимально быстро покинуть мумбайский аэропорт. Ну, а еще позже уже и началось то, что можно было бы принять за исключительную паранойю или присущую каким-нибудь сотрудникам спец-служб, тактику ухода из-под чужого контроля.
В отеле, в который он приказал ехать таксисту, Вольфганг только зарегистрировался, но заселяться не стал. Более того, в здании он не задержался дольше положенного на регистрацию времени, и под предлогом того, что ему нужно еще завершить кое-какие дела, тут же убрался восвояси. Немного попетляв по улицам города, совершенно случайно угодив на местный рынок (что, кстати, Вольфганг посчитал очень удачным событием, так как в толчее народа потенциальные шпионы обязательно потеряли бы его из виду), он вновь поймал такси, и велел ехать уже в другой отель — тот самый, в номере которого он и пребывал до сих пор. И пусть номер этот был далеко не президентским, даже не дотягивающим до пятизвездочного стандарта, Вольфганга это совершенно не волновало. Ему просто нужно было где-то переночевать. А наутро все равно намеревался сменить свое местоположение, переехав куда-либо еще. Денег у него имелось преизрядное количество, так-что он вполне мог позволить себе и более роскошно убранный номер, имеющий помимо платяного шкафа, кровати и пары картин на стене и иные предметы интерьера. Нужно было только более-менее приодеться, чтобы внешним видом соответствовать своим запросам, но это совершенно не являлось для Вольфганга проблемой — у него еще была при себе парочка неиспользованных фальшивых паспортов, которые можно было пустить в ход в любой момент.
Да, возможно он уж слишком сильно перестраховывался, может быть никому он вообще не был нужен, но если имеется хотя бы призрачная угроза для его любимой, он обязан использовать любые способы чтобы защитить девушку.
Вольфгаангу было легко и хорошо, он улыбался, глядя в глаза Калы, и наслаждался прикосновением ее пальцев к собственной щеке.
-Я сделал все возможное для того, чтобы наша встреча стала безопасной. - мысленно сказал он себе, хотя подозревал, что Кала услышит эти слова — Теперь дело за малым.
-Где ты сейчас? - негромко спросил у девушки Вольфганг, тоже нежно прикасаясь к ее щеке пальцами.
Он не хотел расставиться с Калой сейчас, но был готов немедленно сорваться и ринуться туда, где та находилась, или в любое другое место, которое назвала бы девушка.
Расстаться сейчас чтобы не расставаться потом. Что есть краткое расставание, в сравнении с возможностью быть вместе всегда?!

+2

21

Могущественные пророки и оракулы, наделенные даром прорицать будущее, благословленные или проклятые, с какой точки зрения еще посмотреть, прикосновением высших сил, остались в далеком прошлом. А нынешние, кичащиеся умением прозревать грядущее с помощью хрустальных шаров, разноцветных картинок, звезд и кофейной гущи, были по большей части шарлатанами.  Они с готовностью обещали высокие должности, огромные выигрыши, счастливый брак и порой даже любовь. Обещали, и обещания их не стоили ничего.
   И Кала обходила  уличных пророков стороной, не потому что боялась услышать неприятное откровение, и не из-за того, что опасалась поверить во что-то прекрасное, а после разочароваться. Знание будущего накладывает ограничения, программирует жизнь, направляя по определенному пути. Не покупай лотерейный билет, а то он окажется выигрышным, но на тебя нападут грабители, отнимут выигрыш, а самого отправят в больницу. Не дружи с соседской девочкой, потому что однажды она выйдет замуж за того, кто нравился тебе... И так мелочь цепляется за пустяк, страх шорами закрывает глаза. Но как же чувство радости от победы и те подарки, которые купишь своим дорогим людям? Разве совсем не имеют значения долгие года дружбы, общих секретов, поддержки и понимания? Нет простых ответов и простых решений. И нет приемлемой цены за радости или платы за отсутствие печалей.
   Да и кто из них мог бы предположить то, что произошло с Калой в реальности? Их видения ограничены собственным опытом и привычными ценностями: богатство, счастье, удачливость в делах? Как узнать, что станет счастьем для восьми, ставших едиными? В чем станет для них измерятся удача? В том же банальном выигрыше в лотерее и удачной роли в кино, или возможности прожить еще один день или встреться в яви?
   И Кала улыбалась, глядя в глаза Вольфганга, чувствуя тепло его чувств, окутывающих нежным заботливым покровом, и сама сияла в ответ такой всепоглощающей нежностью и любовью, что казалось еще мгновение и чувства поглотят ее целиком. Испугаться бы, спрятаться в кокон недоверия, но не получалось.
  - Это Марин-драйв, - кивнула в сторону набережной. Вечерело, солнце спряталось за горизонтом, и над землей сгущались сумерки, мягкие, густые, как темный мед. И набережная в ответ загоралась вереницей огоньков, глядя на которую становилось понятно второе название "Королевское ожерелье". - Возле  Наримант пойн, - добавила удивленно. Не так уж далеко она ушла от офиса фармацевтической компании, в которой работала. Или настолько задумалась, что просто не заметила, как постепенно вернулась ? - А ты где? Далеко? Хочешь, я возьму такси и приеду?

+2

22

«Нариман Пойнт». Услышав это название Вольфганг едва не застонал и не заскрежетал зубами от досады. Именно там располагался тот самый отель, где он всего-лишь зарегистрировался, но куда не стал заселяться из соображений безопасности. «Тридент» располагался просто идеально! Но кто же знал, кто мог предугадать, что Кала будет так близко от его несостоявшегося логова?! Теперь Вольфгангу было впору проклясть свою паранойю, заставившую его точно волка петлять по городу, запутывая следы и бросая ложные стежки. А ведь так здорово, так замечательно бы было, находись он сейчас именно в Триденте — всего пять, ну, максимум десять минут ему потребовалось бы, чтобы добраться до места, где находилась сейчас Кала! Но нет, он сам, сам все запутал и создал себе проблемы! Была какая-либо угроза со стороны врагов кластера — нет ли, попробуй в данную минуту докажи, а вот досада и обида от того, что их встреча с девушкой откладывалась на чуть более долгий срок, была сильна; сильна настолько, что Вольфганг даже начал злиться на себя, за свои глупые, параноидальные мысли, заставившие его совершить целую кучу никому, наверное, ненужных предосторожностей и отдалившие его от девушки на более значительное расстояние. Да, пусть они уже находились в одном, а не в разных городах, пусть единицы миль это не десятки и не тысячи, но как же горько и больно осознавать, что ты сам, сам все себе испортил, даже не осознавая, что делаешь именно это.
Сначала, в первые секунды, предложение его любимой взять такси и приехать к нему самой вызвала у Вольфганга целую бурю положительных эмоций, но затем, спустя еще пару мгновений, он категорически отверг его. Кто к кому приехал, и кто кого должен искать?! Конечно, всем мужчинам нравится, когда женщины проявляют к ним повышенный интерес и готовы сделать все, что угодно, вплоть до того, чтобы сорваться с места и побежать чуть ли не на другой конец города, только чтобы их заметили и оценили их готовность чем-то пожертвовать в угоду конкретному мужчине, но Вольфганг не собирался заставлять это делать Калу. Уже хотя бы потому, что не желал доставлять девушке неудобства и какой-либо дискомфорт, связанный с изначально незапланированной поездкой, да еще и чуть ли не в трущобы, где кишмя-кишат всякие подозрительные личности, у которых неизвестно что будет на уме, попадись им на пути красивая женщина.
-Тут Кале делать нечего! - выдал его мозг, постепенно включающийся в аналитический процесс и приступающий к лихорадочному просчету возможных ситуаций, связанных с ближайшим будущим своего хозяина и его любимой.
-Нет, все же лучше будет если я приеду. - слегка покачал головой Вольфганг, глядя в глаза девушки и нежно проводя пальцами по щеке — Поверь, так будет правда лучше. Ты только дождись меня здесь, никуда не уходи. Я обещаю, я буду очень скоро.
Он снова начал тонуть в глазах девушки, его снова манили и притягивали ее губы, и конечно, он не мог удержаться, чтобы снова ее не поцеловать.
-Я тебя люблю! -негромко сказал он — Люблю больше жизни! И никому тебя никогда не отдам!
С этими словами Вольфганг снова впился в губы Калы.

Отредактировано Wolfgang Bogdanow (2016-06-06 19:16:00)

+2

23

Море - самый известный в мире коллекционер. Оно хранит на дне сотни и сотни затонувших кораблей, давно утративших внешний вид, полученный при спуске на воду, но все еще узнаваемых. Оно небрежно разбросало между водорослей драгоценные украшения, ради владения которыми проливали кровь человеческие короли и простолюдины, считая холодные бездушные камни сокровищами много дороже жизни. Чужой, конечно, но расплачиваться за излишнюю самоуверенность приходилось своими. Вперемешку с камнями, что под лучами солнца сверкают радужными бликами, лежат обычные. Но если бы море умело говорить, то оно рассказало о каждом такую историю, что самый известный из алмазов, искупавшихся в крови, почернел бы от зависти, превратившись в то, чем и являлся на самом деле. В уголь.
   Если бы море умело говорить... Если бы люди умели не только спрашивать, не только слушать, пропуская большую часть услышанного мимо ушей, а еще и слышать. 
   А еще море собирает отражения, прикрепляя к ним такие же истории, написанные на тонком пергаменте сине-зеленым изящным почерком с завитушками и острыми, как кончики трезубца уголками. И кто знает, какой из своих коллекций море дорожит больше.
   Если бы кто-то его спросил...
   Море играло с галькой, шлифуя мелкие шероховатости, которые видело только оно, делая вид сущности, погрузившейся в свое занятие с головой. Море притворялось, втайне наблюдая за парой, стоящей на набережной. Глупые слепые  человечки видели только девушку, но оно прекрасно различало двоих, пряча их отражения в новый альбом.     Морю было любопытно...
   А Кала размышляла над тем, что сказать родителям, если кто-то из офиса позвонил справиться о ее самочувствии, и как объяснить причины задержки. Врать маме и отцу не хотелось, но и вываливать на их голову огромный ворох новостей, включающий принятое решение о расставании  с Раджаном и приезд Вольфганга тоже не было разумно. Но мобильный телефон, смирно лежащий в сумочке, молчал, не зазвонив ни разу со времени начала прогулки. А это значило, что ее решили сегодня не тревожить, дав время отдохнуть и придти в себя. Не иначе, Ганеша приложил свою руку, ничем другим такое несказанное везение не объяснялось.
   - Я верю, - улыбнулась девушка. В конце концов, что значит еще какой-то оставшийся до встречи час? Время пролетит незаметно, и ожидание не будет в тягость. - Я подожду, - кивнула, подтверждая свои слова,  хотя Вольф и так, как в открытой книге, мог видеть ее чувства и желания. Но порой их нужно облекать в слова, а слова произносить вслух, словно голос добавляет им силы, помогает стать реальностью, воплотиться...  - Я люблю тебя, - и поцелуй клятвой - обещанием.
  Но внезапно Вселенная всколыхнулась, сорвав защитный кокон, первый же прохожий чувствительно толкнул Калу локтем, под нос проворчав что-то о невнимательной молодежи, которая не уступает почтенному человеку дорогу.  Девушка даже не успела ничего понять, проводит растерянным взглядом незнакомого мужчину. А когда обернулась, Вольфганг уже исчез.
   И только море продолжило заполнять свой альбом отражение за отражением...

+2

24

И вот, снова он целует Калу, свою любимую, ставшую для него всем на свете. Снова их губы соприкасаются, но... снова их поцелуй обрывается. Вольфганг ощущает легкий, вовсе не грубый толчок в плечо, слегка ведет глазом, замечая затылок и часть профиля какого-то индуса, а когда снова переводит глаза обратно, то видит лишь противоположную стену своего гостиничного номера, с идиотской абстракционной мазней, носящей гордое имя картины.
И вновь, как и совсем недавно, его начинает душить злость и ненависть. Но в этот раз его гнев имеет конкретный вектор направления. На голову старого индуса рушатся самые грязные, самые черные ругательства, имеющиеся в словесном арсенале Вольфганга. Он желает, чтобы индус помер самой ужасной, самой жестокой смертью. И не только из-за того, что именно из-за его действий они с Калой вновь оказались разлучены, ведь в конце концов им все равно, рано или поздно пришлось бы расстаться, чтобы затем встретиться вновь, уже в реальной, настоящей жизни. Дело было даже и не в том, что пусть и неосознанно, но  старый индус посмел вторгнуться в их личное пространство — он совершил куда более тяжелый в глазах Вольфганга проступок — толкнул Калу.
Да, да, не его толкнул индус, а именно его любимую. Но имея настолько тесную связь с девушкой, он и сам физически ощутил этот толчок.
Вольфганг понимал, что с этим старикашкой он вряд ли когда-либо встретится в жизни, а потому пожелал ему всего-всего «самого приятного». Никто не имеет права обижать его любимую! Никто! Пусть даже в самой малости! Пусть даже и неосознанно!...
Когда волна гнева наконец схлынула и Вольфганг вернулся в свое привычное состояние, позволявшее ему хладнокровно и трезво мыслить, он наконец начал действовать.
Ненадолго заглянув в уборную, он быстренько оделся и покинул место своего ночного пристанища. Портье за стойкой выразил надежду на то, что господин когда-нибудь вернется в их отель, но Вольфганг твердо знал, что в этот клоповник больше никогда не ступит ногой. И Индия, и Мумбаи ему были абсолютно «до лампочки»; он сюда приехал только ради Калы.
-За Калой!...       
Он не собирался проводить в городе ни одной лишней минуты. Еще перед поездкой он твердо решил во что бы то ни стало уговорить любимую уехать из Мумбаи.
--Из этой чертовой помойки, где, кажется, нет ни одного по-настоящему чистого пляжа или района! Где чуть ли не на каждом шагу лежат горы мусора, а рожи местных людишек настолько подозрительны, что хочется не дожидаясь каких-либо действий с их стороны, применить превентивные меры и как следует заехать кулаком в рожу!

Пока Вольфганг выбирался из района где располагался его отель в более цивилизованные места, где можно встретить не только всякое отребье, но еще и нормальных, уважаемых людей, ему не раз и не два хотелось реализовать на практике свои мысли. Уж больно отвратительны и подозрительны были местные обитатели, даже для такого, мягко говоря, далеко не ангела вроде него...
Такси он поймал уже за пределами района, и велел как можно быстрее ехать к «Наримант-Пойн». Он не собирался заставлять Калу ждать слишком долго, а потому таксист, получивший от него весьма внушительную надбавку к обычной таксе за проезд был совсем не против поиграть в «Михаэля Шумахера» и, на сколько это позволяло пространство и складывающаяся на дороге ситуация, очень резво стал обгонять все попадающиеся на пути машины и повозки. К счастью, мастерство водителя оказалось достаточно велико, чтобы Вольфганг не угодил ни в какую аварию и не познакомился с местными правоохранительными органами.
До набережной он добрался даже раньше, чем надеялся. Тридцать семь минут! И это учитывая расстояние!
Расплатившись с водителем такси, он немедленно поспешил туда, где любуясь неспешно катящими волнами реки одиноко стояла фигура черноволосой индианки — той самой, что навсегда изменила природу многих вещей и ход его жизни.
Стараясь ступать неслышно он подошел к девушке сзади и наклонившись поцеловал ее в затылок.
-Здравствуй, любимая! - негромко сказал он — Надеюсь я не заставил тебя ждать слишком долго?   

Отредактировано Wolfgang Bogdanow (2016-06-22 21:51:29)

+2

25

Время и гравитация -две силы, о которых никто не знает, почему они существуют, откуда берутся и каким образом влияют на все во Вселенной, без малейшего исключения. Время и гравитация, все подчиняется им безропотно, послушно, не пытаясь спорить или сопротивляться.  Почти безропотно, почти не пытаясь...
   Они не дают ответов на вопросы, они не выполняют просьб, не прислушиваются к молитвам, их нельзя подкупить или задобрить. Но все же, все же, они помогают. На свой лад, по своей воле и всегда с непредсказуемым итогом. Но кто сказал, что их помощь хоть раз оказалась ненужной?
   Кала смотрела вслед пожилому мужчине, толкнувшему ее, хотя остальные прохожие обтекали с двух сторон, даже не замечая, едва касаясь полами одежды, и не чувствовала ничего из того, что полагалось бы несправедливо оскорбленному или обиженному человеку. Не было ни в душе, ни в мыслях гнева или злости, не находилось желания отплатить той же монетой. А ведь ничего не стоило догнать прохожего и, дернув за рукав, в лицо высказать то, что осело черной сажей на настроение, воспользоваться словами, как зеркалом, отразив чужой негатив обратно. Так просто, так легко. И так...глупо.  Глупо мстить человеку за то, что кто-то другой уже испортил настроение ему, а он не нашел другого способа справиться с этим, кроме использованного.
   Глупо вдвойне, если видишь в случившемся руку Ганеши. Если бы не этот недовольный старик,сколько бы они еще стояли с Вольфгангом, глядя друг на друга, не в силах первыми  попрощаться, чтобы встретиться снова? Кала была уверена, что долго, бесконечно долго. А сейчас события восстановили прежний ход.
  - Спасибо, - шепнула, улыбнувшись, глядя в толпу, в которой скрылся невольный помощник. - Спасибо, - совершенно искренне, хотя далеким отзвуком грома в душе чувствовался гнев Вольфганга.
   Немного поразмыслив, девушка все же отошла ближе к перилам. Не хотелось лишний раз привлекать внимание, еще меньше хотелось мешать все так же торопящимся по своим делам и попросту домой людям. Так не проще ли отойти в сторонку и сделать вид, что просто любуешься волнами тем более, что это почти правда?
   Волны накатывали на берег одна за другой, подталкивая друг друга, мягко касались суши, словно оставляя ей знак на память о своем визите, и возвращались обратно. Снова и снова, почти завораживая и вызывая задумчивую улыбку. Успокаивая, окончательно восстанавливая душевное равновесие. Ровно до того момент, как губы коснулись затылка, возвращая в реальность, а голос, ни разу не звучавший в реальности, подтвердил, - да, все правильно, хотя произносил совершенно иные слова.
   Девушка медленно обернулась и подняла глаза. На губах мерцала улыбка, робкая, неуверенная. Ну, а вдруг - это просто очередная шутка, которую  придумало воображение, чтобы скрасить  время ожидания? Но Вольфганг стоял так близко, что Кала чувствовала тепло, исходящее от него.
  - Вольфганг, - произнесла негромко и протянула руку, чтобы коснуться его груди слева, там, бьется сердце. - Ты здесь, - и почему-то, чтобы  прикоснуться, сил потребовалось просто неимоверно много. - Здравствуй...

+2

26

Описать что почувствовал Вольфганг в тот миг когда девушка медленно повернулась и взглянула на него просто невозможно. Это был целый калейдоскоп чувств и эмоций, и вычленить из оного что-то конкретное и подвергнуть описанию оказалось бы чрезвычайно сложно. Но совершенно точно можно сказать, что там присутствовали радость и восхищение. Радость от того, что он наконец-то добрался до конечной точки своего маршрута. И хорошо, что тот не оказался слишком длинным и сложным. Радость от того, что он наконец-то видит Калу в реальном, а не непонятно каком мире — то ли грез, то ли аналоге не безызвестного пятого измерения. Глядя на свою любимую Вольфганг восхищался ее красотой, и ему даже казалось, что с момента их последней встречи девушка стала еще прекраснее. Возможно так и было на самом деле, возможно раньше ему не удавалось разглядеть всю полноту красоты, коей обладала его любимая. И еще Вольфгангу казалось, что как будто он стоит перед собственным зеркальным отражением. Он чувствовал некое родство с девушкой, но в чем оно заключалось понять не мог. Сенсейты — кто они такие, что они такое? Что их объединяет помимо того, что они способны ощущать эмоции и чувства других, подобных себе, даже независимо от собственного желания, способны как-бы перевоплощаться друг в друга и общаться без помощи каких-либо технических средств связи? На эти вопросы Вольфганг ответить не мог. Да и если честно, положив руку на сердце, признаться, сейчас, на данную минуту, его это совсем не интересовало. Все, что сейчас было нужно Вольфгангу это Кала. Его восхитительно прекрасная Кала. Его, потому-что он не собирался отдавать девушку кому-либо. Он приехал в Мумбаи за ней, и он заберет ее с собой чего бы это ему ни стоило.  Периодически, с момента вылета из Берлина Вольфганга посещала мысль о том, что возможно девушка и не согласится покинуть свой родной город и своих близких, но он был твердо намерен увезти Калу. Да, возможно ему придется очень долго ее уговаривать и приводить всяческие доводы, способные изменить ее решение, но итог должен быть тем, который нужен ему.
Вольфганг смотрел на Калу и не мог оторвать взгляда от ее глаз, от изумительно идеальных черт ее лица.
-Красавица и чудовище. - мелькнула в голове мысль. - Почти как в сказке. Только нет злосчастного цветка, и монстр не снаружи, а внутри. И избавиться от него гораздо сложнее.
Вольфганг понимал, что сколько бы Кала его ни целовала, мрачная сущность никогда не уйдет. Он всегда будет монстром в душе. Любимая может его лишь усыпить на какое-то время, но затем, рано или поздно, но он вырвется на волю. Жизнь — не сказка. Мир вокруг них кровав и жесток. Монстр может пригодиться, он это знает, а потому Вольфгангу никогда не избавиться от Тьмы в душе, как бы пафосно сказали набитые дурни-святоши.
Вольфганг смотрел на Калу, ощущал прикосновение ее руки к собственной груди, и... совершенно не знал, что сказать. Все было точно так, как при их первой встрече лицом к лицу, и тогда все, что он смог сказать, это что погода в Берлине — дерьмо, а на крыше храма очень мило.
-Ты прекрасна. - выдавил он наконец, спустя неизвестно скольких мгновений, минут, часов стояния напротив — Ты прекрасна, моя любовь.  - повторил Вольфганг, нежно проводя пальцами по щеке девушки.
Он медленно, не отрывая взгляда от глаз любимой, наклонил голову и мягко поцеловал в губы.

Отредактировано Wolfgang Bogdanow (2016-07-04 18:27:24)

+2


Вы здесь » [senseit]: новые ощущения » Кластеры » My Obsession // #8


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC